— И что за паника у военных?

Батлемонт промокнул свой лоб пастельно-голубым носовым платком.

— Это Космическая Служба. Женское отделение. ВОМС. Вербовка упала почти до нуля.

Гвен неожиданно заинтересовалась.

— Что случилось?

— Что-то с космическим скафандром. Я не знаю. Я так расстроен.

— Почему это они наезжают на нас подобным образом? Я имею в виду ультиматум.

— По слухам, это они проверяют новую теорию, что творческие люди лучше работают в условиях чрезвычайного стресса.

— Снова Психологическая Служба. Эти ослы!

— Но что мы можем поделать?

— Свистать всех наверх! — предложила Гвен. — Ты идешь на совещание?

— А ты там будешь?

— Через несколько минут.

— Не задерживайся слишком долго, Гвен. — Он снова промокнул лоб голубым платком. — Гвен, я так напуган.

— И для этого есть причины. — Она покосилась на него. — Могу себе представить: на тебе ничего, кроме свинцовой набедренной повязки, и ты забрасываешь топливо в радиоактивную печь. Фрейд, что за картинка!

— Это не шутка, Гвен!

— Знаю.

— Ты собираешься помочь?

— На свой собственный специфический манер, Андрэ. — Она произвела экстренное разъединение.

Андрэ Батлемонт отвернулся от интерфона и пересек свой кабинет, направившись к подлинному мусульманскому молитвенному коврику. Он уселся на него лицом к окну во всю стену, смотревшему на восток через центр Манхэттена. Это был тысяча четыреста семьдесят девятый этаж здания Звезд Космоса, и как только поднимались облака, оттуда открывался замечательный вид. Но в это утро город оставался скрытым под низким потолком облаков.

Впрочем, здесь наверху было солнечно — если не считать настроения Батлемонта. По его нервной системе с воем раскатывал страх.

На молитвенном коврике он занимался тем, что отрабатывал дыхание йогов для успокоения своих нервов. Военные могут подождать. Им придется подождать. Сидеть лицом по направлению к Мекке Андрэ начал два месяца назад. Занятиям йогой был месяц от роду. Всегда был какой-то пережиток.